![Изображение](http://spb.mk.ru/upload/entities/2016/04/28/articles/detailPicture/78/18/35/41469227_6543249.jpg)
Но мы не могли пройти мимо уникального явления — в Петербурге работает единственная в России и первая на постсоветском пространстве женщина-раввин Елена Рубинштейн. Основные мировые религии отводят слабому полу вторые роли. Это вам не политика и не вождение авто. О «женской революции» в иудаизме и о том, как Петербург не принял такого «вольнодумства», раввин Рубинштейн рассказала нашему изданию.
В Петербурге работает единственная в России женщина-раввин
Фото из архива Елены Рубинштейн
«Неосинагогленные»
Из Москвы в Питер Елена Рубинштейн попала через Израиль. И, как говорится, вначале «ничто не предвещало», что еврейская девочка, выучившаяся на учителя истории в советском вузе, станет раввином.
— Я родилась и выросла в Москве. Я всегда знала, что наша семья еврейская. «Искать корни» мне не пришлось, своих предков я и так знала, никто в нашей семье еврейства не скрывал. Один дедушка погиб в начале войны, другой вернулся с нее тяжело раненным и одиннадцать лет пролежал, прикованным к постели. Нашу семью обошли репрессии, только у мамы дальних родственников в 1930-е выселили из Латвии в Сибирь. Сейчас принято говорить о «подпольном» советском иудаизме — мол, и молились тайно, и Шаббат соблюдали. Причем, как теперь выясняется, все это было массово. Нашу семью эта «массовость» обошла стороной. Ничего такого мы не делали, но еврейские праздники отмечали. В синагогу на молитвы не ходили, разве что «потусоваться» около здания на улице Архипова во время Праздника Торы, а вот мацу в синагоге каждый год покупали. Это была моя почетная обязанность. У христиан сейчас говорят «невоцерковленные», применимо к нам — это, наверное, «неосинагогленные».
— Как же так получилось, что вы вдруг стали раввином?
— В 1992-м мы переехали в Израиль. И там я познакомилась с реформистским направлением в иудаизме. Оно оказалось очень созвучным моей душе. Я поняла, что вера во Всевышнего — это совсем не внешняя «атрибутика», не длинные юбки, парики, платочки и странно одетые для 40-градусной иерусалимской жары мужчины, не жизнь по средневековым представлениям. Я открыла для себя, что всегда была человеком верующим. Я вообще не верю, что есть люди неверующие. Если что-то случается, все обращаются к Богу, только по-разному его себе представляют. А внешние «проявления» чего угодно, в том числе и веры, мне глубоко чужды.
И я стал активно участвовать в жизни реформистской общины, начала учиться в Высшей раввинской школе в Иерусалиме. В 2002 году я стала первой русскоязычной женщиной, посвященной в раввины в Израиле, чем очень горжусь.
Затянувшаяся командировка
Большинству петербуржцев тонкости иудаизма неведомы, а тем более особенности какого-то реформистского движения. Может даже закрасться мысль: «а не сектантство ли это?». Оказывается, нет. Реформистский, он же прогрессивный иудаизм, появился еще в начале XIX века в Германии. Суть его сводится к обновлению древних правил с учетом современных реалий жизни, отказу от устаревших обрядов с сохранением общего духа религии. Кстати, почти в это же время зарождался и «хасидизм». В отличие от него реформистов можно назвать своеобразными иудейским «радикалами». Они отказались от пейсов и странных шляп, зато провозгласили равенство мужчин и женщин.
Но одно дело провозгласить, другое — реализовать на деле. Больше ста лет прошло, прежде чем женщина смогла стать раввином. Это произошло в 1936 году, в Германии. Первой стала Регина Йонас. В 1944-м она погибла в концлагере.
— Сегодня движение реформистского иудаизма объединяет около двух миллионов человек по всему миру. И женщины-раввины уже не редкость. В США их сотни. Немало в Израиле. А вот в России долгие годы не было. Я была первой на постсоветском пространстве, два года назад у меня появилась коллега в Одессе, — говорит Елена Рубинштейн. — Меня сюда отправил в «затянувшуюся» командировку Всемирный совет прогрессивного иудаизма».
По сути москвичку-репатриантку могли делегировать куда угодно, ивритом она владеет. Но Елена уверена, что служить, а главное, проповедовать и общаться с людьми, необходимо на родном языке.
«Религиозные войны не для меня»
В Северную столицу раввин Елена Рубинштейн «перевелась» в 2009 году. Прием оказался холодным.
— Мне сразу сообщили, что в городе уже есть раввин, и что мне, женщине, будет сложно, и вообще я здесь не очень-то и нужна, — вспоминает Елена. — Петербург — это по-прежнему патриархальное сообщество. У людей огромный потенциал к учебе, но почти нет заинтересованности в расширении религиозного кругозора. С раввином и Советом Большой Хоральной синагоги я не общаюсь. Я пыталась начать диалог, но «для танго нужны двое». Здесь я столкнулась с удивительными для меня проявлениями неприятия, неготовности «слышать». Я сама стала гораздо менее толерантна, чем по приезде из Иерусалима. Как ни странно, но в Израиле гораздо более открытое общество. У меня там много друзей с весьма ортодоксальными взглядами. Да и в Петербурге мы подружились с раввином Раши Рабаевым, главой сефардской общины (также весьма ортодоксальное сообщество. — Ред.). Мне кажется, взаимоотношения между раввинами, как, собственно, и между людьми, — это проблема не религиозных взглядов, а внутренней интеллигентности.
— А как вас приняли в вашей общине?
— Были и те, кто ушел, даже несмотря на то, что наша община прогрессивного иудаизма. До меня раввином был мужчина. Не все согласились с тем, что теперь буду я. Причем не приняли как раз женщины. Для меня это все очень странно. Воспитываясь в СССР, я могла говорить о дискриминации по национальному признаку, но тогда я не сталкивалась с дискриминацией по половому. У меня в жизни был такой «анекдот». После окончания института я искала работу и узнала, что требуются научные сотрудники в Музей революции. И отправилась туда. Я Елена Александровна, а фамилию у меня никто не спросил. Внешность моя, вероятно, «опасений» также не вызвала. После 40 минут общения с кадровиком мне казалось, что я уже завтра выхожу на работу. И меня попросили заполнить анкету. Пятый пункт — еврейка. Кадровик прочитал и говорит мне: «Вы знаете, нам вообще-то нужны мужчины». Когда я рассказываю эту историю своим подругам на Западе, они не чувствуют всю иронию, говорят, что меня из-за пола не взяли. Но я-то понимаю, что меня дискриминировали именно по национальному признаку, заменив «хрен редькой». И теперь я вернулась на Родину и оказалась в ситуации, когда меня не готовы признавать из-за того, что я женщина, а то, что я профессионал в своем деле, — это не имеет значения. А если «полюбопытствовать», то удивительные вещи откроются! Нет в Священном Писании запрета женщине закутываться в талит (молитвенное облачение. — Ред.) или носить кипу. Первые упоминания о раздельных с мужчинами молитвах относятся только к XI веку. И многие раввины поощряли в своих дочерях и женах стремление быть раввинами, то есть учителями.
Между прочим, проблемы женского служения в христианстве подчас схожи с проблемами еврейского ортодоксального мира. В разных культурах многое, от чего женщины были освобождены в силу их специфической роли в семье и обществе, превратилось со временем в суровые запреты. А на самом деле женщины «имеют право». Однако я не хочу ни с кем спорить, я не верю, что в споре рождается истина, а потому не участвую в дебатах. Религиозные войны — это не для меня.
По маминым следам
Дочь Елены Рубинштейн — единственная женщина-раввин в Африке
Похоже, что становиться первой и уникальной у Елены Рубинштейн в крови. И это «умение» она передала и своей дочери — Юлии Марголис. Та, как и мама, тоже стала первой женщиной-раввином на очень большой территории — во всей Африке. Юлии сейчас 35 лет, и она работает раввином в реформистской общине в ЮАР.
— Пока мы жили в Израиле, Юлия принимала активное участие в жизни нашей общины, работала с молодежным движением. Она отслужила в армии, стала магистром по еврейской истории и исламу. Ее супруг родом из ЮАР, где они и живут сейчас уже с двумя дочерьми. Там ей предложили стать раввином. И, конечно, как и меня, ее не все принимают. Ортодоксальные общины против.
А недавно раввин Юлия Марголис еще и затеяла суд. Дочь российской репатриантки борется на черном континенте за права женщин-евреек. Она отстаивает их право петь в общем хоре на церемонии поминовения жертв холокоста. Ортодоксы запрещают им это делать, считая, что так было заповедовано на горе Синай.
— Но это светское мероприятие, а не религиозное, — поясняет Елена Рубинштейн. — Так что в уклад еврейских общин, помимо своей реформистской, моя дочь не вмешивается, со своим «уставом» к ним не лезет. Но на светской церемонии дискриминация недопустима.